События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница

Королева нетерпеливо топнула ногой; кардинал заметил это движение, однако не посчитался с ним; он знал, что Мария Каролина его недолюбливает, но не обращал на это внимания, а потому совершенно спокойно продолжал:

— Растягивая линию фронта, ваше превосходительство рассчитывает, благодаря значительному численному пере-v весу, обогнуть фронт французской армии, сжать его с обеих сторон, бросить войска на противника, вызвать в его рядах смятение и, поскольку путь отступления будет у нет закрыт Тосканой, уничтожить его или взять в плен.

— Даже если бы я подробно разъяснил свой план, вы не могли бы лучше понять его, кардинал! — восторженно сказал Макк. — Я всех их, до последнего, захвачу События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница в плен, и ни один француз не вернется на родину, чтобы рассказать о судьбе своих товарищей, и это так же достоверно, как то, что меня зовут барон Карл Макк. А вы можете предложить что-нибудь лучше?

— Если бы со мною посоветовались, я бы предложил нечто иное, — ответил кардинал.

— А что вы предложили бы?

— Я предложил бы всего лишь разбить неаполитанскую армию на три группы. Тысяч двадцать пять — тридцать я сосредоточил бы между Риети и Терни; я направил бы двенадцать тысяч солдат на Эмилиеву дорогу, чтобы напасть на левый фланг французов, и десять тысяч — в Понтийские болота, чтобы разбить их правый События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница фланг. Наконец, восемь тысяч я направил бы в Тоскану.

Я приложил бы все усилия, сосредоточил бы всю энергию, на какую только способен, чтобы прорвать центральный фронт врага, отрезать оба фланга его армии так, чтобы они не в состоянии были оказать друг другу поддержку. Тем временем тосканский отряд, пополненный всем, что только может дать эта местность, поспешил бы присоединиться к нам и помочь нам в соответствии с обстоятельствами. Это позволило бы молодой, неопытной неаполитанской армии действовать сплоченно, и она уверовала бы в свои силы. Вот, — закончил Руффо, — что я предложил бы. Но я всего лишь бедный священнослужитель События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница, и я преклоняюсь перед искушенностью и талантом генерала Макка.

С этими словами кардинал, подошедший к столу, чтобы показать на карте предлагаемое им расположение войск, снова чуть отошел в сторону, показывая тем самым, что больше в обсуждении не участвует.

Генералы удивленно переглянулись; всем было ясно, что план, предложенный кардиналом, превосходен. Макк, рассеивая неаполитанскую армию и расчленяя ее на слишком мелкие подразделения, тем самым подвергал их опасности быть разбитыми по отдельности хотя бы и немногочисленным врагом. Руффо, наоборот, предлагал образ действий, вполне исключавший подобный риск.



Макк покусывал губы; он тоже понимал, насколько только что предложенный план лучше его собственного.

— Сударь, — сказал он. — король еще События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница волен в выборе: отдать предпочтение вам или мне, вашему плану или моему. Быть может, и в самом деле, приступая к войне, которая заслуживает названия священной, лучше обратиться к Петру Отшельнику, чем к Готфриду Бульонскому, — добавил он, смеясь, хоть и через силу.

Король не вполне ясно представлял себе, кто такие Петр Отшельник и Готфрид Бульонский; но, хотя в душе он и подсмеивался над Макком, обидеть генерала ему не хотелось.

— Полно, дорогой генерал! — воскликнул он, — что касается меня, я считаю ваш план превосходным, и, как вы сами видели, все собравшиеся такого же мнения: они его одобрили. Я принимаю его События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница от начала до конца и не хочу решительно ничего в нем менять. Ну вот, теперь армия у нас имеется. Хорошо. Имеется и главнокомандующий. Прекрасно, прекрасно! Недостает только денег. Что скажешь, Коррадино? — продолжал король, обращаясь к министру финансов. — Ариола показал нам своих воинов, а ты покажи свои денежки.

— Как изволите знать, ваше величество, недавние расходы на оснащение и обмундирование армии совершенно опустошили казну, — отвечал тот, к кому с такой прямотой обратился король.

— Плохи дела, Коррадино, плохи. Мне всегда говорили, что деньги — нерв войны. Вы слышали, сударыня: денег нет.

— Государь, — ответила королева, — деньги у вас появятся, как появились армия и главнокомандующий, а пока События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница что вы располагаете миллионом фунтов стерлингов.

— Отлично, — сказал король. — Но кто же тот алхимик, который так удачно добывает золото?

— Сейчас я буду иметь честь его вам представить, — отвечала королева, направляясь к тем же дверям, откуда в зал недавно вступил генерал Макк.

Затем, обращаясь к кому-то, кого еще не было видно, она спросила:

— Не соблаговолит ли ваша светлость подтвердить королю то, что я сейчас имела честь ему сказать, а именно, что для войны с якобинцами у нас не будет недостатка в деньгах?

Все взоры обратились к дверям, и на пороге появился сияющий Нельсон; за его спиной, словно События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница райская тень, виднелась легкая фигурка Эммы Лайонны, только что заплатившей первым поцелуем за преданность Нельсона и субсидии Англии.

. ОСТРОВ МАЛЬТА

Появление Нельсона в такую минуту было знаменательно: злой гений Франции явился лично, чтобы принять участие в Государственном совете Неаполя и поддержать ложь и предательство Каролины могуществом своего золота.

Нельсона знали все, кроме генерала Макка, который, как было сказано, прибыл ночью. Королева подошла к Макку и, взяв за руку, подвела будущего победителя при Чивита Кастеллана к победителю при Абукире.

— Представляю героя на суше герою на море. Нельсону этот комплимент, по-видимому, пришелся не совсем по вкусу, но в данную минуту он был События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница в слишком хорошем расположении духа, чтобы обидеться на такое сопоставление, гораздо более лестное для его соперника. Он вежливо приветствовал Макка, потом обратился к королю:

— Государь, я счастлив, что могу сообщить вашему величеству и господам министрам, что я наделен полномочиями моего правительства, чтобы от имени Англии обсудить, с вами все вопросы, относящиеся к войне с Францией.

Король понял, что его перехитрили: пока он дремал, Каролина связала его по рукам и ногам, как опутали Гулливера в Лилипутии; ему поневоле пришлось смириться, однако он еще попытался ухватиться за последнее возражение, мелькнувшее в его уме.

— Однако известно ли вашей светлости, — сказал он, — сколь серьезны События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница затруднения, с какими мы столкнулись? Наш министр финансов, зная, что мы в кругу друзей, а от друзей ничего не скрывают, только что откровенно признался, что казна наша опустошена; вот я и напомнил, что без денег не возможна никакая война.

— И ваша величество проявили здесь, как всегда, глубочайшую мудрость, — отвечал Нельсон, — но вот, к счастью, полномочия господина Питта, позволяющие мне сразу же преодолеть это препятствие.

И Нельсон выложил на стол документ, составленный в следующих выражениях.

«Лорд Нельсон, барон Нильский, уполномочен по прибытии в Неаполь договориться с сэром Уильямом Гамильтоном, нашим послом при дворе Обеих Сицилии, относительно поддержки нашего августейшего союзника События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница, короля Неаполя, во всех вопросах, касающихся войны с Французской республикой.

У.Питт.

Лондон, 7 сентября 1798 года».

Актон перевел несколько строк, обращенных Питтом к королю, а тот подозвал к себе кардинала, как бы нуждаясь в помощи перед лицом нового союзника королевы.

— Стало быть, если королева не ошибается, ваша милость может предоставить в наше распоряжение… — начал было Фердинанд.

— Миллион фунтов стерлингов, — сказал Нельсон. Король обернулся к Руффо, как бы спрашивая, что представляет собою миллион фунтов стерлингов. Руффо понял короля.

— Приблизительно пять с половиной миллионов дукатов, — ответил он.

— Гм! — проронил Фердинанд.

— Эта сумма — только первый взнос, на ближайшие расходы.

— Но ведь, пока События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница вы уведомите ваше правительство о переводе нам этой суммы, пока еще ее нам переведут и до того, наконец, как она прибудет в Неаполь, пройдет немало времени. Сейчас осеннее равноденствие, а кораблю потребуется месяц или полтора, чтобы доплыть до Англии и возвратиться; за такой срок французы, чего доброго, успеют добраться до Неаполя.

Нельсон собрался ответить, но королева перебила его.

— На этот счет, ваше величество, можете не беспокоиться, — сказала она, — французы сейчас не в состоянии воевать с нами.

— Однако войну они нам объявили.

— Кто объявил?

— Посол республики. Право, можно подумать, что я сообщаю вам новость. Королева презрительно улыбнулась:

— Гражданин Гара чересчур События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница поторопился. Он повременил бы со своими воинственными демонстрациями, если бы знал, в каком положении находится генерал Шампионне в Риме.

— А вы знаете о положении генерала Шампионне лучше, чем сам посол, не так ли, сударыня?

— Думаю, что намного лучше.

— Вы переписываетесь со штабом республиканского генерала?

— Я не стала бы доверять сведениям, полученным от иностранцев, государь.

— Значит, вы получили сведения от самого генерала Шампионне?

— Вот именно. Могу показать вам письмо, которое посол Республики получил бы сегодня утром, если бы он не поспешил уехать вчера вечером.

И королева вынула из конверта письмо, которое сбир Паскуале Де Симоне похитил накануне у Сальвато События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница Пальмиери и отдал в «темной комнате» королеве. Каролина подала его королю.

Король взглянул на него.

— Оно по-французски, — сказал он таким тоном, словно говорил: «Оно по-древнееврейски».

Потом добавил, передавая бумагу кардиналу, как бы доверяя ему одному:

— Господин кардинал, переведите нам эти строки. Руффо взял письмо и среди полной тишины прочел следующее:

«Гражданин посол!

Я прибыл в Рим лишь несколько дней тому назад и считаю своим долгом сообщить Вам, в каком положении находится армия, которою мне доверено командовать, дабы Вы, на основании данных, сообщенных мною, могли решить, как держать себя по отношению к вероломному двору, что, находясь под События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница влиянием Англии, нашего заклятого врага, только выжидает удобного момента, чтобы объявить нам войну…»

При последних словах королева и Нельсон переглянулись, улыбаясь. Нельсон не знал ни французского, ни итальянского языка, но, по-видимому, ему заранее перевели письмо на английский.

Руффо продолжал, не заметив усмешек королевы и Нельсона:

«Во-первых, эта армия, состоящая на бумаге из тридцати пяти тысяч солдат, в действительности насчитывает только восемь тысяч воинов; им недостает обуви, одежды, хлеба, к тому же они уже три месяца не получают жалованья. В распоряжении этих восьми тысяч всего лишь сто восемьдесят тысяч патронов, следовательно, на каждого приходится в среднем по пятнадцати События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница выстрелов; крепости не обеспечены даже порохом, и в Чивитавеккья его не хватало даже на то, чтобы обстрелять берберийский корабль, подошедший к берегу с целью разведки…»

— Слышите, государь? — сказала королева.

— Слышу, слышу, — отвечал король. — Читайте, господин кардинал. Кардинал продолжал:

«У нас только пять пушек и артиллерийский парк с запасами на четыре орудия; нехватка ружей такова, что я не мог вооружить два батальона добровольцев, которых рассчитывал направить против повстанцев, окружающих нас со всех сторон…»

Королева вновь переглянулась с Макком и Нельсоном.

«Состояние наших крепостей не лучше состояния арсеналов; ни в одной из них нет ядер и пушек одного и того же События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница калибра; в некоторых имеются пушки, но нет ядер, в других есть ядра, но нет пушек. Положение отчаянное — этим и объясняются распоряжения Директории, что я Вам сообщаю для руководства.

Нам поручено воспрепятствовать вражескому выступлению против Римской республики и перенести военные действия на неаполитанскую территорию, но только в том случае, если неаполитанский король приступит к вторжению, о чем давно говорят…»

— Слышите, ваше величество? — сказала королева. — С восемью тысячами солдат, пятью пушками и ста восемьюдесятью тысячами патронов война эта не так уж нам страшна.

— Продолжайте, преосвященнейший, — сказал король, потирая руки.

— Да, продолжайте, — повторила королева, — и вы узнаете, что думает сам французский генерал о своем События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница положении.

«Итак, гражданин посол, — продолжал читать кардинал, — с теми средствами, которыми я располагаю, как Вы сами понимаете, я не могу противостоять вражескому наступлению, а тем более — перенести военные действия на неаполитанскую территорию…»

— Это для вас убедительно? — спросила королева.

— Гм, — проронил король. — Послушаем до конца.

«Поэтому я могу посоветовать Вам, гражданин посол, лишь стремиться к тому, чтобы между Республикой и двором Обеих Сицилии сохранялись добрые отношения, если это будет не в ущерб достоинству Франции, и всячески умерять нетерпение неаполитанских патриотов; любое движение, начавшееся ранее чем через три месяца, то есть до того как я успею привести армию в боевое состояние, окажется События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница преждевременным и неизбежно потерпит поражение.

Мой адъютант, человек надежный, не раз доказавший свою храбрость и к тому же неаполитанец по рождению, говорящий не только по-итальянски, но и на неаполитанском наречии, уполномочен доставить Вам это послание, а также войти в сношения с предводителями неаполитанских республиканцев. Отошлите его ко мне как можно скорее с подробным ответом и точными сведениями о Ваших отношениях с двором Обеих Сицилии.

С братским приветом Шампионне.

сентября 1798 года».

— Так вот, государь, — сказала королева, — если у вас еще оставались какие-то сомнения, теперь вы можете быть вполне спокойны.

— В одном отношении — да, сударыня, но в другом События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница — нет.

— Ах, понимаю. Вы имеете в виду республиканцев в Неаполе, в существование которых вы так долго отказывались поверить. Теперь вы убедились, что это не миф: они существуют, раз требуется их успокоить, и желают того сами якобинцы.

— Но как, черт возьми, вам удалось завладеть этим письмом? — спросил король, принимая послание из рук кардинала и с любопытством рассматривая его.

— Это мой секрет, ваше величество, — сказала королева, — и позвольте мне не открывать его. Но я, кажется, помешала его милости лорду Нельсону ответить на заданный вами вопрос.

— Я сказал, что в сентябре и октябре море бурное и что нам, пожалуй, потребуется месяц или полтора События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница на получение из Англии денег, нужных нам как можно скорее.

Эти слова короля перевели Нельсону.

— Государь, — ответил Нельсон, — все это предусмотрено, и ваши банкиры Беккер и сын учтут вам, с помощью своих контрагентов в Мессине, Риме и Ливорно, вексель в миллион фунтов стерлингов, который выдаст сэр Уильям Гамильтон, а я индоссирую. Вашему величеству придется только, ввиду значительности суммы, заранее предупредить господ банкиров.

— Отлично, отлично, — сказал король. — Попросите сэра Уильяма выдать вексель, индоссируйте его, передайте мне, а я сговорюсь с Беккерами.

Руффо что-то шепнул Фердинанду. Тот кивнул ему.

— Но моя добрая союзница Англия, как бы ни События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница была расположена к Королевству обеих Сицилии, не дает денег даром, я ее знаю, — продолжал король. — Что она требует в обмен на этот миллион фунтов?

— Нечто очень простое, что никак не повредит вашему величеству.

— А именно?

— Она просит, чтобы, когда британский королевский флот, который собирается блокировать Мальту, отнимет этот остров у французов, ваше величество отказались бы от своих прав на него, с тем чтобы король Великобритании, не имеющий в Средиземном море иных владений, кроме Гибралтара, мог превратить Мальту в базу для английских кораблей.

— Превосходно! Мне легко уступить остров. Он принадлежит не мне, а Ордену.

— Так точно, государь. Но когда Мальта События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница будет взята, Орден распустят, — заметил Нельсон.

— Если Орден будет распущен, — поспешил вставить Руффо, — Мальта должна вернуться во владение Королевства обеих Сицилии, принимая во внимание, что император Карл Пятый в качестве наследника Арагонского королевства пожаловал остров рыцарям-госпитальерам, изгнанным в тысяча пятьсот тридцать пятом году с острова Родос Сулейманом Вторым. Если же Англия нуждается в базе на Средиземном море, то уплатить за нее двадцать пять миллионов франков было бы недорого.

Обсуждение, вероятно, сосредоточилось бы на этом вопросе, но тут со двора в третий раз послышался звук рога и произвел такое же неожиданное и ошеломляющее впечатление, как два предыдущих.

Что касается королевы События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница, то она переглянулась с Макком и Нельсоном, как бы говоря: «Не беспокойтесь, я знаю, что это такое».

Зато король, ничего не понимая, устремился к окну и распахнул его, когда рог еще не умолк.

Егерь возвещал начало травли.

— Постойте, — вскричал он в бешенстве, — скажут ли мне наконец, что означают эти злосчастные сигналы?

— Они означают, что ваше величество может отправиться в любую минуту, — отвечал трубач. — Будьте уверены, вам не придется потерять время даром, кабаны уже повернули.

— Повернули! — повторил король. — Кабаны повернули!

— Так точно, государь. Стадо в пятнадцать голов.

— Пятнадцать кабанов!.. Слышите, сударыня? — воскликнул король, обращаясь к Каролине. — Пятнадцать кабанов! Пятнадцать? Слышите, господа События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница? Пятнадцать кабанов! Ты слышишь, Юпитер? Пятнадцать! Пятнадцать!

Потом он снова подошел к окну.

— Да разве ты не знаешь, несчастный, — отчаянным голосом крикнул он трубачу, — что сегодня охоты не будет?

Королева привстала с места.

— А почему бы, государь, ей сегодня не быть? — спросила она с самой чарующей улыбкой.

— Потому, что после записки, присланной мне вами минувшей ночью, я ее отменил.

И он обернулся к Руффо, как бы беря его в свидетели, что распоряжение было отдано при нем.

— Возможно, государь, — возразила королева, — но, подумав о том, как огорчит вас отказ от этой забавы, и предполагая, что совещание кончится рано и вы сможете События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница все-таки поохотиться, я задержала посланного и ваше первоначальное распоряжение осталось в силе. Я только отложила ваш отъезд с девяти часов на одиннадцать. Сейчас как раз бьет одиннадцать, совещание закончено, кабаны повернули, и, следовательно, нет никаких помех для отъезда вашего величества.

По мере того как королева говорила, лицо короля все явственнее озарялось улыбкой.

— Ах, любезная наставница, — так Фердинанд всегда называл Каролину в минуты дружеского расположения, — моя любезная наставница! Вы достойны заменить не только Актона в качестве первого министра, но даже герцога делла Саландра в качестве главного ловчего. Вы сказали: совещание кончилось, у вас есть главнокомандующий на суше, есть События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница главнокомандующий на море, у нас будет пять-шесть миллионов дукатов, на которые мы не рассчитывали; все, что вы предпримете, будет сделано отлично; единственное, о чем я прошу вас, — не приступать к военным действиям прежде императора. Клянусь, я готов начать войну; оказывается, я действительно человек храбрый… Прощайте, дорогая наставница! Прощайте, господа! Прощайте, Руффо!

— А как же с Мальтой? — спросил кардинал.

— А, да поступайте как хотите; я обхожусь без Мальты уже двести шестьдесят три года, могу обойтись и впредь. Скверная скала, пригодная для охоты лишь два раза в году, когда пролетают перепела. Там нельзя держать фазанов, потому что нет воды, там События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница не растет даже редис, все приходится возить с Сицилии! Пусть берут Мальту и избавят меня от якобинцев, — ничего другого я у них не прошу! Пятнадцать кабанов! Юпитер, ату! Юпитер, ату!

И король вышел, насвистывая четвертый сигнал.

— Милорд, — сказала королева, обращаясь к Нельсону, — вы можете сообщить своему правительству, что уступка Мальты Англии не встретит со стороны короля Обеих Сицилии никаких препятствий.

Потом она обратилась к министрам и советникам:

— Господа, король благодарит вас за добрые советы, которые вы дали ему. Совещание окончено.

Поклонившись всем и бросив при этом иронический взгляд на Руффо, она отправилась в свои покои в сопровождении Макка События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница и Нельсона.

. ДОМАШНИЙ УКЛАД УЧЕНОГО

Было девять часов утра. Ночью прошла гроза, и свежий воздух был изумительно прозрачен; рыбачьи лодки тихо скользили по заливу между лазурным небом и таким же морем, и из окна столовой, от которого кавалер Сан Феличе то отходил, то вновь приближался, он мог бы увидеть и пересчитать дома, которые, как белые пятнышки, громоздились в семи льё отсюда, на темных склонах Анакапри. Но кавалер в то время был обеспокоен двумя вопросами: во-первых, мнением Бюффона, высказанным в его книге «Эпохи природы», — мнением, которое казалось Сан Феличе чересчур смелым, — о том, что Земля оторвалась от Солнца в результате События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница падения кометы, а во-вторых, чересчур продолжительным сном своей жены. Впервые со времени женитьбы он, выйдя из своего кабинета около восьми часов утра, не застал Луизу за приготовлением кофе, раскладкой хлеба, масла, яиц и фруктов, составлявших каждодневный завтрак ученого, который сама она разделяла с ним, радуя добрейшего кавалера своим молодым аппетитом. Завтрак она обычно подавала ему с почтительным, словно дочерним старанием и супружеской нежностью.

После завтрака, то есть часов в десять, с пунктуальностью, соблюдаемой им во всем (если только его не обуревала какая-нибудь идея научного или нравственного характера), кавалер целовал Луизу в лоб и отправлялся в библиотеку; когда погода События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница была не чересчур уж скверная, он неизменно шел туда пешком как ради удовольствия и развлечения, так и для выполнения гигиенического совета своего друга Чирилло, а путь этот, длиной километра в полтора, лежал между Мерджеллиной и королевским дворцом.

Там по шести месяцев в году жил наследный принц, проводя остальные полгода в Фаворите или в Каподимонте; в течение этого полугода один из его экипажей предоставлялся в распоряжение Сан Феличе.

Живя в королевском дворце, принц около одиннадцати часов неизменно спускался в свою библиотеку и заставал библиотекаря на лесенке за поисками какого-нибудь редкого или нового издания. Увидев принца, Сан Феличе События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница обычно собирался сойти с лесенки, но принц всегда просил его не беспокоиться. Между ученым, взобравшимся на лесенку, и его учеником, расположившимся в кресле, завязывался разговор на какую-нибудь литературную или научную тему. Около половины первого принц уходил к себе. Сан Феличе спускался с лесенки, чтобы проводить его до двери, вынимал из кармашка часы и клал их на письменный стол, чтобы знать точное время, ибо он был любим, а работа так увлекала его, что он мог совсем забыться. Без двадцати два кавалер прятал работу в ящик стола, запирал его на ключ, клал часы в кармашек, брал шляпу, которую нес в руках до События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница самого подъезда в знак уважения, какое в то время истинные роялисты питали ко всему, что относилось к королю. Иной раз, по рассеянности, он шел с непокрытой головой всю дорогу от дворца до дому, а подойдя к нему, дважды стучал в дверь; причем почти всегда это случалось в тот самый момент, когда часы в доме били два пополудни.

Луиза либо сама отворяла дверь, либо ожидала его на крыльце.

Обед всегда бывал уже готов; садились за стол; за трапезой Луиза рассказывала ему обо всем, что она делала, о гостях, посетивших ее, о мелких событиях, случившихся по соседству. А кавалер сообщал об События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница увиденном по дороге, о новостях, полученных от принца, о том, что ему пришлось узнать в области политики, которая, впрочем, не так уж волновала его, а тем более Луизу. После обеда Луиза, смотря по настроению, либо садилась за клавесин, либо брала гитару и напевала какую-нибудь веселую песенку Санта Лючии или сицилийскую грустную мелодию, а то супруги уходили пешком побродить по живописной дороге на Позиллипо или в экипаже отправлялись до Баньоли или Поццуоли, и во время этих прогулок у Сан Феличе всегда находилось время рассказать какой-нибудь исторический анекдот или поделиться тем или иным любопытным наблюдением, причем обширная эрудиция позволяла События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница ему никогда не повторяться и неизменно увлекать.

Возвращались вечером; редко случалось, чтобы кто-нибудь из друзей Сан Феличе или приятельниц Луизы не приходил провести у них вечер: летом под пальмами, где ставился стол, зимой — в гостиной. Из мужчин частым их гостем, если он не уезжал в Петербург или в Вену, бывал Доменико Чимароза, автор «Горациев», «Тайного брака», «Итальянки в Лондоне», «Импресарио в затруднении». Знаменитый маэстро любил послушать отрывки из своих еще не изданных опер в исполнении Луизы, ценя помимо отличной школы, которою она была обязана отчасти именно ему, ее свежий, ясный голос, без фиоритур, что так редко встречается в театре События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница. Иной раз бывал у них юный живописец, блестящий талант, чарующий острослов, отличный музыкант, великолепный гитарист, которого звали Витальяни, как и того мальчика, казненного вместе с двумя другими подростками Эммануэле Де Део и Гальяни, что стали жертвами первой реакции. Посещал их, правда редко, потому что многочисленные пациенты оставляли ему мало свободного времени, также и славный доктор Чирилло, с которым мы раза два-три уже встречались и еще встретимся в дальнейшем. Почти каждый вечер, когда она жила в Неаполе, приходила к ним герцогиня Фуско. Часто бывала женщина, замечательная во всех отношениях, Элеонора Фонсека Пиментель, соперница г-жи де Сталь События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница в области публицистики и импровизации, ученица Метастазио, который еще в раннем ее детстве предсказал ей блистательное будущее. Порою заглядывала к ним также синьора Баффи, жена ученого коллеги Сан Феличе, которая, подобно Луизе, была вдвое моложе мужа и, тем не менее, любила его так же беззаветно, как Луиза любила своего. Собрания эти продолжались часов до одиннадцати, редко дольше. Беседовали, пели, читали стихи, угощались мороженым, сладостями. Иной раз, в хорошую погоду, когда на море бывало тихо, а луна украшала залив серебряными блестками, садились в лодку; тогда с морской глади поднимались к небу чудесные песни, дивные гармонические созвучия, приводившие славного Чимарозу в восторг События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница; или же Элеонора Пиментель, стоя на корме, бросала на ветер, как античная сивилла, строфы, казавшиеся как бы отзвуками Пиндара или Алкея, а ветер развевал ее длинные черные волосы, разметавшиеся по простой тунике в греческом вкусе.

На другой день, с такой же пунктуальностью, повторялось то же самое. Ничто никогда не нарушало и не омрачало эту жизнь.

Как же могло случиться, что Луиза, которую он, возвратясь в два часа ночи, застал в постели спящею безмятежным сном, как могло быть, что она, всегда встававшая в семь утра, в девять часов все еще не выходила из спальни, а служанка Джованина на События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница все его вопросы отвечала:

— Госпожа спит и просила ее не будить.

Но вот пробило четверть десятого, и кавалер уже собирался, не в силах побороть тревогу, сам постучаться в спальню Луизы, как вдруг она появилась на пороге столовой, немного побледневшая, с несколько усталым взглядом, но в этом новом, необычном облике еще более привлекательная.

Он шел с намерением побранить ее и за столь долгий сон, и за беспокойство, которое она причинила ему; но, когда увидел нежную, ясную улыбку, озарившую это прелестное лицо, словно утренний луч зари, он в силах был только любоваться ею; он улыбнулся в ответ, ласково сжал ладонями ее белокурую головку, поцеловал События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница в лоб и в мифологическом стиле, в то время еще не успевшем устареть, любезно произнес:

— Супруга дряхлого Тифона заставляет себя ждать; значит, она наряжалась, чтобы предстать как возлюбленная Марса!

Луиза густо покраснела и склонила головку на грудь кавалера, словно хотела укрыться в его сердце.

— Друг мой, этой ночью мне снились такие страшные сны, что право, до сих пор мне не по себе.

— Неужели эти ужасные сновидения лишили тебя аппетита?

— Боюсь, что лишили, — отвечала Луиза, садясь за стол. Она сделала над собою усилие, но тщетно: ей казалось, будто горло ее сжато железной рукой.

Муж с удивлением наблюдал на События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница нею, а она чувствовала, что под его взглядом краснеет и бледнеет, хотя он смотрел на нее скорее с тревогой, чем с недоумением. Внезапно до их слуха донеслись три размеренных удара — кто-то стучался в калитку сада.

Кто бы то ни был, появление его было для Луизы желанно, ибо отвлекало кавалера от беспокойства, а ее избавляло от смущения.

Поэтому она торопливо встала из-за стола, чтобы самой отворить калитку.

— А где же Нина? — спросил Сан Феличе.

— Не знаю, — отвечала Луиза, — должно быть, вышла.

— Во время завтрака? Зная, что хозяйке нездоровится? Быть того не может, дорогая!

В калитку снова постучали.

— Позвольте мне отворить События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница, — сказала Луиза.

— Нет, нет. Это мое дело. Тебе нездоровится, ты устала. Сиди спокойно, я так хочу.

Кавалер изредка говорил: «Я так хочу», но говорил так ласково, так мягко, что это звучало как просьба отца, обращенная к дочери, а отнюдь не как приказание мужа жене.

И Луиза предоставила кавалеру спуститься с крыльца и отворить калитку. Но каждая новая мелочь, которая могла бы зародить у мужа подозрение насчет ночного происшествия, пугала ее, и она подбежала к окну, высунулась наружу и, еще не понимая, кто это, увидела немолодого человека в широкополой шляпе; он так внимательно разглядывал калитку, к которой прислонился Сальвато, и События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница порог, где Сальвато упал, что Луизу пробрала дрожь.

Калитка отворилась, человек вошел в сад, но Луиза так и не узнала его. Только когда муж, явно обрадовавшись, пригласил гостя в дом, Луиза поняла, что это друг.

В волнении, совсем побледнев, она снова села за стол.

Кавалер вошел; с ним был Чирилло.

Она вздохнула с облегчением. Чирилло очень любил ее, и Луиза тоже была расположена к нему, потому что он, будучи некогда врачом князя Караманико, часто говорил о нем с любовью и уважением, хотя и не знал о родственных узах, связывающих ее с князем.

Дата добавления: 2015-11-04; просмотров: 2 | Нарушение События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница авторских прав


documentaipbfph.html
documentaipbmzp.html
documentaipbujx.html
documentaipcbuf.html
documentaipcjen.html
Документ События, о которых я собираюсь рассказать, так удивительны, люди, которых я выведу на сцену, так необыкновенны, что я считаю себя обязанным, прежде чем предоставить им первую главу моей книги, 16 страница